Четыре года с момента начала полномасштабной агрессии России против Украины военные и политические лидеры США, Европы и Украины, а также представители российской оппозиции на Западе, не могут сформулировать желаемого финала войны и картинки будущего для европейского континента и всей планеты, которое должно последовать за этим финалом. Даже новая Стратегия национальной безопасности США рисует взаимоотношения с Россией весьма размыто.
При этом никакие мирные соглашения не смогут привести к прекращению противостояния, хотя короткие передышки между вспышками насилия могут иметь место. Тем не менее, 2025-й год принес много информации о том, какого рода статус-кво является целью кремлевской элиты. Исследуя эту цель, можно наконец принять ту реальность, в которой мы живем, и сформулировать свои собственные цели в ней.
Почему Путин начал и продолжает войну
Более трёх лет назад, один из лидеров российской оппозиции Алексей Навальный в своей публикации на страницах американского издания “Washington Post” заявил:
“…стратегия должна быть направлена на то, чтобы Россия и ее власть натурально, без принуждения, не хотели начинать войны и не находили в них привлекательности….И, на мой взгляд, проблема нынешней тактики Запада не в общей туманности формулировки, а в том, что она игнорирует вопрос: а как выглядит Россия после достижения заявленных целей этой тактики? И не получится ли так, что в случае ее успеха мир получит в лице России еще более агрессивный режим, терзаемый ресентиментом и имперскими идеями, слабо вяжущимися с реальностью?”
Навальный, фактически, предсказал будущие события этими тезисами. Вот его цитата из этой же публикации:
“Все равно очередной из постоянно меняющихся западных лидеров придет к нам договариваться. Неважно, какие мотивы его приведут — воля избирателей или желание получить Нобелевскую премию мира, — но, если ты проявляешь должное упорство и решительность, Запад придет мириться”.
Разные спикеры, представляющие и западные элиты, и российскую оппозицию в экзиле, высказывали свои мнения по поводу причин начала полномасштабной российской агрессии против Украины. Одни говорили, что таким образом Владимир Путин стремиться удержать власть. Как будто бы ей что-то угрожало. Ряд авторов связывают решение о войне с страхом Кремля перед демократическими революциями: протесты в России 2011–2012 годов и “Революция достоинства” в Украине стали для Путина сигналом, что демократическая Украина – угроза самому его режиму.
Многие заявляют о российском империализме как основной глубинной идее российского народа и элит, которая сопровождается многолетней безнаказанностью за предыдущие преступления в Чечне, Грузии, Крыму, Сирии, Африке и даже в британском Солсбери.
После провала блицкрига в феврале-марте 2022 года, Владимир Путин имел несколько шансов рационально выгодным для Кремля путем “зафиксировать выигрыш и минимизировать проигрыш”, чтобы выйти из длительного и рискового для российской экономики процесса. Однако, каждый раз он выбирал эскалацию. Вероятно, это не ошибка расчёта и не сознательное вранье разведок президенту, а особая логика принятия решений. Путин и его ближайшее окружение воспринимает войну как экзистенциальную.
В связи с тем, что в реальности ресурсов для того, чтобы выиграть войну силой, у Путина не хватает, то единственным финалом которой Путин видит – это запугать и выдавить остальных игроков из игры, бесконечно повышая ставки. Путина нельзя убедить рационально договориться, его можно только довести до истощения ресурсов, иначе мирная сделка будет постоянно срываться новыми требованиями, а война неизбежно выйдет за пределы Украины в Европу. Именно об этом говорил Алексей Навальный. Зачем соглашаться на меньшее, если оппонент все равно рано или поздно согласится дать больше?
При этом пока ядерный шантаж работает – нужно его применять. Однако, реальный ядерный удар наносить не имеет смысла, ведь тогда, вся эта игра, построенная на угрозах – сломается. А цель игры – сохранить статус ключевого игрока, с которым считаются. Сохранения такого статуса и есть победа.
Зачем Путин цитирует Сэмюэля Хантингтона
2 октября 2025 года Владимир Путин принял участие в пленарной сессии XХII ежегодного заседания Международного дискуссионного клуба “Валдай”, в ходе которого ответил на вопрос главы и соучредителя фонда “Digital India” Арвинда Гупты – “есть возможность столкновения цивилизаций, как предсказывалось некоторыми учеными много лет назад?”.
Гупта уже не в первый раз задает судьбоносные вопросы на “Валдае”, поэтому не исключается, что вопрос и ответ на него был заранее подготовлен. И, тем не менее, ответ Владимира Путина заслуживает очень пристального изучения.
“Вот смотрите, Советский Союз рухнул, и российские простофили и бывшие чиновники Советского Союза думали, что вот теперь-то – и я так думал – мы одна семья цивилизационная. Сейчас мы обнимемся, расцелуемся в губы, несмотря на то что мы придерживаемся традиционных ценностей, и пойдём, общая семья народов будет там по-семейному хорошо жить.
Ни фига подобного. Даже для меня, для бывшего сотрудника внешней разведки Советского Союза, было несколько неожиданным. Когда я стал директором ФСБ, я уже тоже говорил об этом, – мы как бы свои, а наши партнёры, как я тогда говорил, поддерживают и сепаратизм и поддерживают террористов, в том числе «Аль-Каиду» на Северном Кавказе, – и когда я им говорил: вы что делаете, вы с ума сошли, мы же свои все, буржуинские, – как в известной детской книжке писали, – нам давайте бочонок мёда, большую ложку, будем вместе сейчас чавкать, мёд кушать…
Я, будучи директором ФСБ, что обнаружил? Вроде как мы все теперь одинаковые, оковы прежней идеологии рухнули, а я что вижу? Прошу прощения, но прямо то же ЦРУ работает в Закавказье у нас, на Северном Кавказе и Закавказье, содержит агентуру, в том числе из числа радикалов, снабжает их деньгами, оказывает информационную, политическую поддержку, оружие даже даёт, перебрасывает их на своих вертолетах и так далее. Честно говоря, даже я, бывший сотрудник внешней разведки Советского Союза, и то, забравшись на такие высокие посты, обалдел просто, думаю: ну что же это происходит? А это вот и есть геополитическая борьба. Плевать хотели все уже на всякие идеологические разногласия. Их нет и нет. Ну и ладно. А мы должны додавить остаток Советского Союза, самую большую его часть, и сделать то, что говорил Бжезинский, – расколоть как минимум на четыре части.”
Очевидно, это был один из самых откровенных ответов Владимира Путина на вопрос о его личном мировоззрении, который открывает ряд очень интересных инсайтов.
Во-первых, Путин не назвал имени “мыслителя”, работы которого он начал описывать, однако, очевидно, что речь идет о Сэмюэле Хантингтоне, авторе книги “Столкновение цивилизаций”. В текущее время тезисы Хантингтона поддаются серьезной критике, по причине излишне прямолинейных заявлений.
Во-вторых, Владимир Путин, который служил в ГДР, признается в том, что после развала СССР думал о том, что российский народ является частью западной цивилизационной семьи. И, вероятно, действовал соответственно, с целью стать частью этой семьи.
Однако, потом, он якобы понял, что эта семья его не принимает. По словам Путина, западные спецслужбы вооружали борцов за независимость Чечни для противодействия федеральным войскам и планировали “расколоть Российскую Федерацию на четыре части”, о чём, якобы, писал Бжезинский. При этом, никаких фактов о работе западных спецслужб на Северном Кавказе предоставлено не было, а в книге Збигнева Бжезинского “Большая шахматная доска” речь идет о возможных тенденциях к конфедеративному устройству Российской Федерации.
В-третьих, Владимиру Путин непроизвольно цитирует “Сказку о Военной тайне, о Мальчише-Кибальчише и его твёрдом слове” Аркадия Гайдара: “мы же свои все, буржуинские, – как в известной детской книжке писали, – нам давайте бочонок мёда, большую ложку, будем вместе сейчас чавкать, мёд кушать”. В оригинале, правда, звучит – “бочку варенья и ящик печенья”.
Путин непроизвольно ассоциирует себя с плохим персонажем Аркадия Гайдара. При чем, буквально, ибо “свой-бужуинский” герой сказки, который большой ложкой ел варенье и печенье – это Мальчиш-Плохиш. Следовательно, возможно Путин изначально внутренне считал, что возвращение России после развала СССР в западную цивилизационную семью – это что-то очень плохое, и Путин предал интересы российского народа, участвуя в этом на заре своей карьеры. Либо же, он притворялся “Мальчишом-плохишом”, как это подобает офицеру КГБ, играя роль, врал тогда, когда выступал за установление либерально-демократических ценностей в России, и сознательно саботировал такое сближение России с Западом.
В любом случае, выступление от имени “Мальчиша-плохиша” как нельзя радикальнее характеризует отношение Путина к тому, о чем он говорит. Так или иначе, Путин подчеркивает, что все годы усилий, потраченные на интеграцию России в европейское пространство и вхождение в российский бизнес западных инвесторов – были абсолютно напрасными, более того вредными, ибо не отвечали интересам российского народа. А в некоторых случаях, возможно эти отношения были вынужденным притворством. И когда это стало возможным, Путин принял единоличное лидерское решение развернуть эту интеграцию вспять и максимально порвать с, якобы, инородной для России цивилизацией – Западом.
Однако, цивилизационный выбор не формируется решением президента, даже если он играет роль “отца нации”. Так не бывает. Цивилизационный выбор не может быть изменен в период времени исчисляемый одним-двумя десятилетиями даже широким кругом представителей элит. Иными словами, Путин в своих ответах на Валдае подчеркивает, что все его действия – это манипуляция, которую он обличает в некую обиду на поведение его партнеров по международному политикуму, которые не оказали ему должного почтения, пригласив в свой узкий круг.
Таким образом, мы можем сформировать достаточно конкретную гипотезу о том, как развивалось сообщество граждан Российской Федерации после развала СССР и формирования, так называемого, “многонационального народа Российской Федерации” (формулировка Конституции РФ). Со слов президента Владимира Путина можно узнать, что после развала СССР был выбран курс на интеграцию и сопряжение с западной (европейской цивилизацией). И, только работа Владимира Путина на высших должностях российских спецслужб раскрыла глаза и ему самому и его соратникам, с которыми он принял совместное решение разорвать связи с порочным Западом (Европой) и развернуть цивилизационный курс в другую сторону.
Цивилизационный нарратив президента Дональда Трампа
Вопрос цивилизационного выбора и его защиты встречается в тексте Стратегии национальной безопасности США как минимум четыре раза. В основном он сконцентрирован на том, что цивилизационная сущность Европы находится под угрозой и ее нужно спасать от “цивилизационного стирания”, в том числе, по причине излишней бюрократической зарегулированности поведения.
Показательным является тот факт, что многие медиа издания европейской прессы публикуют материалы и мнения о том, что Дональд Трамп и Джей Ди Венс – “не так уж не правы”, когда открыто атакуют тот способ, которым европейские страны практикую либеральную демократию.
Иными словами, в Европе достаточно много голосов, которые разделяют мнение новой администрации США по поводу целеполагания в сфере цивилизационного развития и сохранения идентичности.
Однако, одновременно администрация США напугала европейских политиков своей риторикой гораздо больше, чем президент Российской Федерации своими танками и дронами-камикадзе. Начиная с риторики Белого дома в отношении Гренландии, заканчивая поддержкой авторитарного и реакционистского режима Виктора Орбана – действия Дональда Трампа и его администрации по отношению к Большой Европе можно назвать недружелюбными.
В своей недавней речи канцлер Германии Фридрих Мерц констатировал, что “Pax Americana прекратил свое существование”.
Тем или иным способом, не Владимир Путин, а президент США Дональд Трамп вернул европейский политиков к дискуссии о цивилизационных столкновениях.
Цивилизационный подход президента Финляндии Александра Стубба
В своей программной статье от 2 декабря 2025 года президент Финляндии Александр Стубб объясняет свое отношение к цивилизационным разломам.
По словам Стубба, “видение политолога Сэмюэля Хантингтона о “столкновении цивилизаций” предполагало, что линии разлома геополитики переместятся от идеологических отличий к культурным”.
Стубб считает, что западные политики могут сохранять свою веру в демократию и рынки, не настаивая на их универсальном применении, ведь в других местах могут преобладать разные модели, а даже в рамках Глобального Запада стремление к безопасности и защите суверенитета иногда делает невозможным строгое соблюдение либеральных идеалов.
Таким образом, представитель европейского государства, которое не так давно присоединилось к НАТО, фактически, констатирует в своей программной статье, что либерально-демократический порядок, основанный на правилах, продолжает оставаться приоритетным для государств Европы, которые его исповедуют. Однако, реалии требуют принять тот факт, что в некоторых других местах планеты, элиты могут быть настроены мыслить иначе. Не принимать, так называемый, “порядок, основанный на правилах”.
Фактически, это и можно назвать “отступлением”, о котором говорил Алексей Навальный, который был зацитирован в начале этой статьи. Как говорится: “Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!”
Президент Финляндии Александр Стубб констатирует, что усилия европейской цивилизации, направленные на универсализацию гуманистических норм во всем мире, путем оказания разностороннего давления и предложения позитивных альтернатив экономического роста государствам, которые этими нормами пренебрегают, фактически, – провалились.
Стубб констатирует, что ряд государств, объединенных недовольством и желанием изменить существующий статус-кво, в число которых входит и Россия, отказываются поддерживать диалог о “порядке, основанном на правилах”. И в этой связи, этот отказ необходимо уважать.
Такой подход Стубб называет “финский “реализм, основанный на ценностях”. По сути, он провозглашает, что те государства, которые декларируют себя цивилизациями, имеют право на ограничение и пресечение прав человека в той части, которая касается их, так называемого, цивилизационного развития.
Конечно, ни в коем случае, нельзя обвинять государство, которое однажды уже стало жертвой советской (российской) оккупации, в том, что оно пытается найти выход из сложившегося цивилизационного тупика. Однако, также нужно констатировать, что стремление понять и принять политику диктаторских режимов, является, фактически, шагом к капитуляции перед ними.
Цивилизационный подход председателя КНР Си Цзиньпина
16 марта 2023 года председатель КНР Си Цзиньпин выступил с программной речью на встрече высокого уровня КПК в рамках диалога с политическими партиями мира. Очевидно, что это послание намного опережало риторику и Владимира Путина, и Дональда Трампа, и уж точно Александра Стубба.
В своей речи, Си Цзиньпин предложил “Инициативу глобальной цивилизации”. Это была третья по счету глобальная инициатива от председателя КНР после “Инициативы глобального развития” (2021) и “Инициативы глобальной безопасности” (2022). Многие эксперты считали, что КНР на этом остановится. Но, в сентябре 2025 года была предложена также “Инициатива глобального управления”, которая, фактически, закладывает основы кардинальной реструктуризации международной платформы ООН.
“Цивилизационная инициатива” Си Цзиньпина заключается в необходимости уважения разнообразия мировых цивилизаций и их равенства, терпимость друг к другу и поиску взаимопонимания между народами. Если читать такой посыл между строк, то можно перефразировать, что “универсальные права человека в международном формате их защиты – не имеют значимости, поскольку если некие традиционные, цивилизационные аспекты общества могут поддерживать нарушение прав человека, то так тому и быть”.
С высокой долей вероятности, речь идет о достаточно конкретных кейсах, которые могли нести угрозу китайскому режиму, благодаря резонансу извне. Например, речь может идти о серии нарушений прав человека в отношении уйгуров, проводимых правительством Китая. Либо, о нарушении прав человека в России.
Таким образом, лидеры Китая и России, фактически, придумали и внедрили в международную повестку эффективный для международных отношений эвфемизм, призванный свести диалог о правах человека, которые должны носить универсальный на всей планете формат, к диалогу о цивилизационных особенностях поведения в том или ином регионе планеты.
Здесь важно отметить, что с политической точки зрения, первенство этой повестки в международном формате следует безоговорочно отдать лидеру КНР Си Цзиньпину. Своими декларациями о столкновениях цивилизаций, озвученными на “Валдайском клубе” в октябре 2025 года, Владимир Путин всего лишь повторяет (косплеит) лидера КПК Китая Си Цзиньпина. Цитирование Путиным Сэмюэла Хантингтона на “Валдайском форуме”, в ответ на вопрос от индийского гостя – это своеобразный месседж Си Цзиньпину. Дескать, “мы – свои, коммунистические”. Точно так же как раньше, он пытался направить месседж в другие сообщества – “мы – свои, буржуинские”.
Новая цивилизационная адженда России
В начале декабря 2025 года в Санкт-Петербурге прошла международная конференция “Социальная архитектура: теория и практика социальных изменений”, в организации которой принял участие руководитель “идеологического” управления администрации президента РФ Александр Харичев.
На конференции обсуждали столкновение мировоззрений Востока и Запада, а также каким образом социальные архитекторы могут планировать и создавать будущее для общества. Выступила руководитель Центра “G.O.R.K.I.” СПбГУ, экс-глава МИД Австрии Карин Кнайсль. По её словам, западное мышление “ригидное и категоричное”, а его носители “не приемлют партнёрство, а воспринимают соседей как своих вассалов”. Восток же, частью которого она считает и Россию, исходит из идеи мирного сосуществования.
На ряду с Александром Харичевым, Александром Дугиным и Карин Кнайсль выступил и старший профессор Фуданьского университета Чжан Вэйвэй, который рассказал о китайской модели развития, поясняя, что, в отличие от западного представления о “невмешательстве государства”, в Китае сильная власть – условие успешного развития, которое бы не могло быть осуществимым без руководства партии.
Таким образом, можно констатировать, что 2025-й год для России стал годом фактического завершения цивилизационного разворота “на Восток”. Весь год на эту тему активно высказывались ключевые спикеры на ключевых экспертных площадках Кремля. Это не разрозненные научные изыскания, а тотальная политика.
Как обеспечивают экстракцию Российской Федерации из европейского цивилизационного лона
Бюрократический аппарат в Российской Федерации умеет выполнять долгосрочные стратегические цели, поэтому за короткий срок 2025 года ответственные чиновники смогли выпустить ряд документов, которые имеют своей целью обосновать геополитическое решение об отрыве России от Запада. А именно – отрыве России от Европы, куда 300 лет назад Петр I успешно прорубил окно.
В апреле 2025 года в издании “Блокнот гражданского просвещения” вышла программная статья главы управления АП по мониторингу социальных процессов Александра Харичева, в которой идет речь о “развитии российской цивилизации” и о том, что “движет россиянами”.
Целью документа было утвердить две аксиоматические позиции – во-первых, власть в России имеет сакральное значение, на которое народ никак не влияет; во-вторых, Российская Федерация не имеет ничего общего с европейскими, западными странами. Закрепление этих тезисов Александр Харичев опубликовал в своей следующей статье под названием “Кто мы?”, которая появилась в ноябрьском выпуске журнала “Государство”, издаваемого институтом РАНХиГС в ноябре 2025 года.
Паралельно, коллектив авторов под руководством российского приближенного ко двору эксперта Сергея Караганова, опубликовали в июле 2025 года стратегический документ “Живая идея-мечта России, Кодекс россиянина в XXI веке”.
Примерно в тот же период “Институт “Царьград” Константина Малофеева и Александра Дугина представили свой доклад “Россия 2050. Образ будущего”.
По сути, все эти документы и большие события, форумы и конференции, которые проходили в России, связаны одним и тем же – методологией, которая отражается в проекте Сергея Кириенко “Социальные архитекторы”, направленной на приложение максимальных усилий, чтобы оторвать Российскую Федерацию от европейской цивилизационной парадигмы. Венцом стратегических текстов, вышедших в России за 2025-й год стал роман Александра Проханова “Лемнер”,выпущенный издательством “АСТ” в 2025 году.
Роман представляет собой реалистическую политически-мифологическую притчу о деградации русской элиты, в сочетании с описанием мафиозной, эротической и сакрально-государственной энергии. Текст, по сути, является аллегорией позднепутинской России, в которой власть, насилие и культ государственности смешиваются с мистическими силами и культовыми обрядами. Проханов смог вместить в текст романа практически все околосказочные мемы, которые бытовали в современной России – начиная от “двойников Путина”, заканчивая “бунтом на Красной площади”, инициированым западопоклонниками.
Основной в романе является линия конфликта между “сакральной Россией” и “западной цивилизацией”. Это является главным, структурообразующим разломом, где Александр Проханов не просто разыгрывает традиционный для русского консерватизма сюжет “Русь против Запада”, а создает апокалиптическую космогонию, где столкновение двух миров – это не политический спор, а мистический поединок добра и зла, сакрального и профанного, вертикали духа и горизонтали плоти.
При чем, в романе “Запад” – это не географический или политический субъект. “Запад” живет в людях, в их распущенности, потребительстве, безбожии. Его носители – это главные враги российского государства, желающие наступления “России Мнимой”, вместо “России Подлинной”. Проханов рисует их как антидуховных “европейских некромантов”, превращающих жизнь в шоу, искусство в рекламу, женщину – в предмет, религию – в эстетику.
Проханов мыслит этот конфликт не в терминах политической конкуренции, а как столкновение двух энергий бытия. “Запад” – это материальная энергия упадка. Россия – сакральная энергия смерти и воскресения, “огонь очищения”. Поэтому и символика романа вся “огневая” – пожары, пламя, сожжение, погребения заживо, убийства, золотые купола, крестовые блики. По Проханову – Россия должна спасти мир, уничтожив светскую цивилизацию, но для этого должна пройти через свою “Голгофу” саморазрушения и жертвоприношения.
Поскольку в тексте романа очень много эротизма, в том числе, связанного с насилием, нанесением увечий и символическими убийствами изощренными способами, поведение героев Проханова и его самого было бы целесообразно оценить с точки зрения юнгианского психоанализа.
В этом контексте можно констатировать, что в романе описана архетипичная одержимость коллективной “Тенью” с элементами мессианизма. Кроме этого, в тексте присутсвует садо-мазохистическая эротизация Танатоса как форма фиксации либидо и постоянная ретравматизация через ритуализированное насилие. Состояние соответствует коллективному психозу “сакральной войны” в постоянной растяжке между юношеским увлечением разрушением и старческой ригидностью порядка.
Через своих героев Проханов проявляет мессианский комплекс жертвы-спасителя – самоназначенное “очищение мира кровью”; персекуционно-всемогущий комплекс – мир как заговор/враг и легитимация жестокости. Очень важное место в тексте занимает сексуально-агрессивный комплекс – слияние эротики с сакральным убийством. И комплекс унижения-величия – маятник между низостью и грандиозностью, между жертвой и агрессором.
По сути, “Лемнер” описывает идеальный архетип Тени, в котором центральное место занимает проекция на “Запад” – собственные импульсы разрушения отвергаются и объявляются внешним злом, любовь трансформируется в культ “очищения”, преступление оправдывается как необходимый “ритуал”, а сакрализация насилия неизбежно ведет к самоуничтожению, исторические травмы конвертированы в право наказывать.
Текст романа изобилует мессианистскими формулами “очищения”, “воскресения через кровь”, постоянным упоминанием двойственности, зеркальности, что говорит о расщепленном восприятие реальности. Смерть эстетизируется, для войны и насилия используются эротические метафоры. При фактическом культе жесткой иерархии подчеркивается фиксация на “соборности” и единстве.
Таким образом, если использовать текст романа “Лемнер” как некое зеркало происходящего в сознании тех людей, которые стали близки к управлением Российской Федерацией в современный период, мы можем констатировать хроническую архетипичную одержимость Тенью с повторяющимися циклами насилия и самоуничтожения, поддерживаемых эротизированной мифологией “великой жертвы”.
Я уверен в том, что если провести такие же психодиагностические упражнения не только с текстом романа Александра Проханова, но и с текстами Харичева, Караганова, Дугина и других – мы сможем найти похожие паттерны.
Тень цивилизации
Учитывая подробное изучение и разбор статей, публикаций и литературы, которые вышли в России в 2025 году, современная Российская Федерация может быть описана как “тень европейской цивилизации” не в метафорическом, а в структурном смысле. Речь идёт о политическом и культурном образовании, которое сформировалось не как автономная цивилизационная модель, а как искажённое отражение Европы – через отрицание, заимствование и насильственную инверсию её принципов.
Во-первых, путинская Россия исторически так и не выработала собственного универсального нормативного ядра. Государственность на этой территории возникала не как развитие городских свобод, права, самоуправления и контрактных отношений, а как система вертикального принуждения, усвоившая европейские формы (государство, армия, наука, культура) без принятия их ценностного основания. Новгород, Суздаль и другие города Руси появлялись и разрастались в традициях, которые были уничтожены в период татаро-монгольского ига, принесшего концепцию вертикальной сакральной власти через обязательное насилие и унижение. В результате право превратилось в инструмент власти, а институты — в декорации. Это классический признак “тени”: форма присутствует, смысл отсутствует.
Не в последнюю очередь самостоятельность и “самость” государственного образования, а на самом деле – признак проекции, отражает и процесс стирания из исторической памяти символа Киевской Руси, и замена его образом “Древнерусского государства”. Достаточно забавный процесс битвы в Википедии, когда термином “Древнерусское государство” пытались заменить всё, что было связано с государственным образованием вокруг Киева.
Во-вторых, современная российская идентичность системно строится по приказу Кремля через отрицание Европы. Европа выступает не как равный собеседник, а как источник зла, упадка и “ложной свободы”. Однако именно это отрицание постоянно подтверждает зависимость: Россия нуждается в Европе как в зеркале, от которого она отталкивается. Тень не существует без объекта, который её отбрасывает.
В-третьих, современная Россия воспроизводит европейские архетипы в деформированном виде: суверенитет – без гражданина, традицию – без преемственности, сакральность – без этики, силу – без ответственности. Там, где в Европе насилие было ограничено правом, в России оно сакрализуется. Там, где европейская цивилизация прошла путь секуляризации власти, Россия заменила его культом государства.
Наконец, российская агрессия против Украины и конфронтация с Западом демонстрируют ключевую черту тени — неспособность к созиданию. Россия не предлагает миру универсального проекта будущего, а лишь разрушает существующий порядок, выдавая деструкцию за “альтернативу”. Это не цивилизационное лидерство, а реактивное поведение структуры, утратившей собственный центр.
Таким образом, Российская Федерация выступает как тень европейской цивилизации: она заимствует её язык, формы и символы, но наполняет их противоположным содержанием. И именно поэтому её конфликт с Европой не является столкновением двух цивилизаций — это конфликт цивилизации с её собственной, агрессивной и неинтегрированной тенью.
Однако, архетип тени характеризует не все общество. Доказательством этому служат многие люди свободной воли, которые защищают свое право быть русским, тем способом, который они выбирают – через искусство, музыку, песни, служение, литературу и так далее.
Это говорит о том, что носителем архетипа тени является определенная группа правящего класса – интеллектуалов, политиков, бизнеса и рядовых граждан, – поддерживающих риторику и политику манипулятивного и волюнтаристского “разворота на Восток”, к ценностям татаро-монгольской орды. Долгожданное “… да, азиаты мы, с раскосыми и жадными глазами.”
То, что это манипуляция можно сказать, посмотрев расследование об убранстве дворца Владимира Путина в Геленджике, построенного и обставленного далеко не в восточных традициях.
Стратегия победы в цивилизационной войне
Александр Харичев не зря озаглавил свою последнюю статью “Кто мы?” – ведь самоидентификация и идентификация “свой-чужой” является основным и главным оружием в любой войне. А то, что Кремль думает, что ведет цивилизационную войну, кажется неоспоримым.
В некоторой степени текст новой Стратегии национальной безопасности США – также является ответом на вопрос “Кто мы?”. Хоть, возможно, сама стратегия, как и статьи Харичева – не отражают идентификации всех людей в США, а только представителей текущей правящей элиты. Однако, если американский народ все еще имеет право и возможность поменять одну правящую элиту на другую посредством выборов, то российский народ такой привилегии лишен.
Китай, очевидно, является самым успешным в мире, если оценивать по качеству ответа на вопрос “Кто мы?”. Три глобальные инициативы Си Цзиньпина озвученные с 2021 по 2023 годы, достаточно конкретно и явно передают китайское видение мира. По всей видимости, китайское руководство оценивает эти глобальные инициативы как успешные, ибо в сентябре 2025 года огласило еще одну – Инициативу глобального управления, которая отражает то, как Китай видит управление планетой во всемирном масштабе.
К большому сожалению, кроме вышеупомянутой программной статьи президента Финляндии Александра Стубба и разрозненных выступлений Фридриха Мерца, Эммануэля Макрона, Урсулы фон дер Ляйен и Джорджии Мелони, Европа не владеет на данный момент четким и внятным ответом на вопрос “Кто мы?”.
По всей вероятности, этот пробел является результатом глобальной травмы, полученной в период двух мировых войн, в которых буквально каждая страна Европы проиграла тем или иным способом и была наказана именно за дерзость озвучить свою самоидентификацию, а значит – очертить свои собственные границы в морально-духовном пространстве и никого в эти границы не пускать. А это, в свою очередь, значит – быть готовым к конфликтованию.
Вместе с этим, феномен “победобесия” взрастил заложенную много веков назад тень европейской цивилизации – силу, которая не считается с человеческой жизнью и достоинством (основные столпы европейской идентичности), но при этом готовую к ультимативному насилию и постоянному конфликту.
И тем не менее, тень не может существовать без объекта, который ее отбрасывает. А значит – существует и Европа, которая стала мощным триггером российской культуры и части российского общества, которые являются частью европейского цивилизационного пространства.
Таким образом, исходя из вышеизложенного, можно констатировать достаточно четкую, измеряемую, стратегическую задачу, которая перед нами стоит.
Необходимо признать, что Путин думает, что ведет цивилизационную войну. Необходимо признать, что Дональд Трамп и Си Цзиньпин сознательно или бессознательно – поддерживают игру, в которую играет Путин, поскольку в этой игре Россия является вторичным объектом (об этом говорит, так называемая, американская концепция “обратного Киссинджера”).
В этой игре задачей Путина является создать механизмы, которые приведут к культурной и цивилизационной сепарации Российской Федерации от европейского пространства и последующее использование российской культуры исключительно как веапонизованого инструмента для оказания влияния на другие страны и Европу, в том числе, при этом “торгуя” в геополитическом пространстве своим неприсоединением к Китаю или США.
В результате этого, Европа оказывается перед выбором – оставаться под влиянием этих манипулятивных инструментов (в том числе “веапонизированной культуры”, которая используется “Россотрудничеством”), или пытаться им сопротивляться. Опыт прямолинейных реакций европейского политикума говорит о том, что это приведет к отторжению российской культуры, как это сейчас продолжает происходить в Украине. Все российское будет носить токсичную форму.
Исходя из этого, задачей является не только удержать Российскую Федерацию (или, хотя бы ее европейскую часть) в европейском цивилизационном пространстве, но и ликвидировать влияние людей, которые прилагают усилия, чтобы оторвать Россию от этого цивилизационного пространства, веапонизируя при этом вопросы самоидентичности и культурной принадлежности. Одним из инструментов достижения этого результата могло бы быть манифестирование российской культуры и общества как части Большой Европы, а может быть и более радикальное – “не выделение” российской культуры как отдельного объекта, а продвижение “европейской культуры российского типа”.
